Последний роман «Девяносто третий год» (1874) посвящен трагическим событиям Французской революции. В рус­ском переводе появилось слово «год» - французам сама цифра «93» объясняет все. В романе сохраняется и даже возрастает стремление автора упростить характеры и выразить свою мысль при помощи сим­волов. Эта задача возникает вследствие того, что писатель еще раз и на более сложном, чем в романе «Отверженные», материале решает проблему добра и зла, справедливости социальной и общечеловеческой.

События происходят во время якобинского террора в Вандее, где войска республиканцев сражаются против роялистов. Во главе войск республики стоит молодой и талантливый Говен, пользующийся лю­бовью своих солдат. Роялистов возглавляет маркиз Лантенак, человек умный, расчетливый, справедливый и безмерно жестокий. Сложность ситуации Гюго подчеркивает, делая Говена тоже аристократом по происхождению и внучатым племянником Лантенака. Но Говена воспиты­вал республиканец Симурден, он в нем видит своего духовного сына. Теперь же от Конвента он послан следить за Говеном и в случае нару­шения им республиканского долга имеет право казнить его. В финале Лантенак, залив кровью всю округу, совершает единственное доброе дело: спасает чужих детей от смерти в огне, отдавая себя этим в руки своих врагов, в руки Говена. Говен не в силах казнить человека, кото­рый попал в плен, спасая детей. Он дает ему возможность бежать. За это Симурден должен казнить своего воспитанника. Но Симурден не может пережить гибель самого близкого ему человека и убивает себя.

Ситуация кажется неразрешимой, ибо отношения социальные пе­реплетаются с личными, связанными с родством, любовью, социаль­ным происхождением. Она и усложняется, и упрощается введением двух символов. Все события совершаются на фоне движения гильо­тины, которая должна настичь Лантенака, и матери, которая ищет своих детей, увезенных Лантенаком. Мать и гильотина встречаются в финале. Мать находит детей. Жертвой гильотины становятся Ровен и Симурден: оба они гибнут во имя общечеловеческой справедливости. Но самоубийство Симурдена сродни гибели Жавера: оба они не смогли победить в себе представление о долге, исключающем гуманность.

Особую роль играет описание Конвента, который Гюго называ­ет «высочайшей из вершин», «кульминационным пунктом истории».

Гюго, верный своему представлению о поэтике романа, в пространном отступлении описывает все демократические и гуманные решения Кон­вента, который «очищая революцию, (...) выковывал цивилизацию». По мысли Гюго, именно цивилизация, прогресс, а не утопия, порождающая в конечном итоге восстание, а значит, и гибель людей, может дать чело­вечеству счастье. Описание Конвента, совещания Марата, Робеспьера и Дантона, а также голосования, решающего участь короля, являет­ся композиционным и идейным центром романа, как собор в «Соборе Парижской Богоматери».

Гюго всегда был демократом, республиканцем стал в конце 1820-х гг. На его концепцию истории, безусловно, оказали влияние идеи О. Тьерри: восприятие народных движений было у него неодно­значным, в романе он неоднократно показывает, что народ не всегда осознает причины своих действий. Не случайно возникал у него образ моря тогда, когда он писал о народных восстаниях. Так же не нашел пи­сатель однозначного ответа и в последнем своем романе. Однако скло­нялся он к осуждению жестокости обеих сторон - и республиканцев, и роялистов: одна из глав называется «Не миловать (девиз Коммуны), пощады не давать (девиз принцев)», а в конце первой главы сержант-революционер говорит: «Будь она проклята, эта война». Республиканец Говен, решая судьбу Лантенака, приходит к выводу: «Выше абсолюта революционного стоит абсолют человеческий» и идет на смерть вместо того, кто, жертвуя своей жизнью, спас чужих детей.